И близко знавший артиста журналист И. А. Уразов писал: «И все-таки Дуров, как и все циркачи, как самый маленький балаганный артист, хотел бы умереть за работой.
Но не в лаборатории, а на манеже.
Под прощальный вальс, под ржание коней, под удары барабана».
Пятьдесят лет отдал Дуров арене и не мог и не хотел изменять ей теперь, в старости, даже ради науки. В цирк пришел новый Дуров — Дуров-ученый, Дуров-экспериментатор, стремившийся, чтобы цирк, развлекая, поучал. Дуров хотел видеть себя не в роли шута-балагура или клоуна-сатирика, а в роли клоуна-лектора, клоуна-ученого. Дуров по-
стоянно подчеркивал, что в новом цирке он имеет только одну цель: «забавляя — учить, развлекая — объяснять». И вступительный монолог артиста, раскрывающий его кредо, заканчивался словами:
Теперь же знания свои и чувства Я отдаю, чтоб просветить народ, И новый вид бессмертного искусства В содружестве с «аукой процветет.
О просветительской деятельности Дурова рассказывает профессор Г. А. Кожевников: «Вовремя поездок В. Л. Дурова по различным городам за последние три года арена цирка превращалась в место научных собраний биологов и медиков, собраний, о которых имеются официальные, подписанные представителями науки протоколы, а весь цирк превращался в народную аудиторию» ,
Выступления Дурова всегда заканчивали программу. Перед его выходом все униформисты, конюхи, артисты, одетые в парадные костюмы, выстраивались шпалерами. Шпрехшталмейстер объявлял: «Народный шут Владимир Леонидович Дуров!»
|
Жизнь на арене 
