Вслед за монологом Дуров переходил к демонстрации дрессированных животных. Один за другим его питомцы показывали свое умение, а в это время Дуров сообщал зрителям сведения об образе жизни животного на воле, о том, как удалось его приручить и заставить исполнять те или иные упражнения, рассказывал об условных и безуслов-ныЬс рефлексах. Кончал свой номер Дуров показом слона Бэби и морских львов.
«К особенностям выступлений его животных на манеже,— писал один из критиков в газете «Известия»,— надо отнести непринужденный характер всех трюков, общий тон веселой игры, в которую превращаются под рукой старого мастера занимательные и трудные по существу кунстштюки, проделываемые его четвероногими друзьями. Мы в первый раз видим в цирке процесс дрессировки, открывающий изнанку обычных представлений, и особенно приятно отметить отсутствие стимулов устрашения, заменяемых удачно другими способами приручения и муштровки животных». В другой газете мы читаем: «Если посмотреть на его собаку Марса, на его морских львов, то получается полное вцечат-ление, что эти звери-артисты работают «из любви к искусству» или в худшем случае из любви к мясу или рыбе, но ни в коем случае не из-за боязни хлыста, да, кстати сказать, хлыста в руках у Дурова и не бывает» .
Что проделывали дуровские звери? На этот вопрос ответить трудно, потому что зверей было много и их работа была чрезвычайно разнообразной. Поэтому здесь мы остановимся только на некоторых наиболее любопытных номерах. Так, у Дурова была упомянутая выше собака-математик Марс, «производившая» сложение, вычитание, умножение и деление. Естественно, собака брала нужную цифру, когда Дуров подавал ей определенный знак (сигнал), то есть и в этом номере он так же пользовался выработанным у собаки условным рефлексом.
|
Животные на сцене 
