Вакула в цирковой постановке был неким диканьковским Гамлетом, он скорбно опирался головой о притолоку из-за неразделенной любви к красавице Оксане и не был похож на того веселого и смелого парубка, который ковал подковы и писал картины и из-за каприза своей возлюбленной отправился верхом на черте в Санкт-Петербург, чтобы у самой царицы раздобыть черевички.
Авторы инсценировки и режиссер стремились усилить педагогическую направленность спектакля, поэтому кроме дополнительных персонажей— Ведущего и Рассеянного — они ввели еще разъяснения при помощи радио. Но их собственный текст рядом с гоголевским очень проигрывал, а радиовставки придавали всей постановке излишне назидательный карактер.
Многие исполнители оказались неудачными. Роль Рассеянного, который по ходу действия превращался в Черта, играл цирковой клоун М. П. Калядин (Мишель). От него можно было бы ожидать ярких красок и смелых трюков, но артист превратил своего героя в какого-то классного наставника, которому ребята-зрители явно не симпатизировали.
Путешествие Вакулы в Петербург показывалось в кинофильме, но, к сожалению, фильм был очень бессвязен и состоял из отдельных маловыразительных эпизодов.
В финале изображалась Диканька через сто лет. Здесь создан колхоз имени Н. В. Гоголя, который празднует десятилетие своего существования. В колхозе установлен памятник Гоголю. Роль «памятника» играл актер, который кивком головы давал сигнал к началу празднества. Этот безвкусный прием раздражал зрителей и придавал постановке какой-то пародийный характер.

В 1937 году «Ночь перед Рождеством» поставили в Ленинграде, но тод измененным названием — «Сон в зимнюю ночь» (вероятно, руководители цирка испугались слова «рождество»). Эта постановка была несколько лучше, чем московская, здесь широко использовались массовые игры и танцы, в которых принимали участие и сами ребята. Но в эбщем и здесь были те же недостатки, что и в московской постановке.
С тех пор специальные детские пантомимы на аренах цирков не или. Да и вообще пантомимы исчезли с арены на довольно продолжительный срок. Лишь в 1942 году Московский цирк поставил пьесу А. Н. Афиногенова и М. И. Бурского «Трое наших».