Лошади в продолжение всех спектаклей очень боялись взрыва моста. Взрыв был солидный и поднимал огромный столб воды. Всегда волновались мы, «кавалерия», и волновались лошади. Труцци я обязан тем, что живу еще и сейчас.
Он так же переживал за всех и во время представлений. Он перебегал с места на место по коридорам цирка, несмотря на многочисленные телефоны, посредством которых можно было связаться с любым постом, чтобы посмотреть, на месте ли нужные люди и бутафория.
Работать в пантомиме было очень трудно. У каждого исполнителя было несколько нагрузок, и, лихорадочно снимая один костюм, артист натягивал другой и бежал на свое место.
Замечательной чертой Труцци было то, что он не давал постановке разболтаться. У нас не было театральной дисциплины, и все быстро надоедало. Когда постановка пошла гладко, появились непременные спутники непрерывно повторяющегося действия — розыгрыши, грим наспех... Нужно было посмотреть, что с такими людьми делал Труцци. Учеников школы выгоняли из постановки и чуть ли не из школы. Ар
лошадь в испуге билась и могла его поранить и даже убить, освободил всадника и успокоил животное.
тистов он «жучил» так, что они не знали, куда деться от стыда. По-моему, Труцци не пропустил ни одного спектакля. Он всегда был в цир ке и внимательно следил за ходом представления... Несмотря на такук? строгость, артисты очень любили Труцци... Вот и скажите о романтик? цирка. Клянусь вам, она существовала тогда».
|
Репетиции 
