В постановке не была показана национальная ограниченность восстания, руководимого Шамилем, не были раскрыты связи Шамиля с мусульманским духовенством и местными феодалами.
Пьеса распадалась на ряд слабо между собой связанных эпизодов, в ней была всего одна по-настоящему разработанная роль, все же ос
тальные образы давались эскизно. Успех спектакля, в первую очередь, определялся участием в нем замечательного актера Ваграма Папазяна. Сам Папазян так рассказывает о том, как он пришел в цирк.
«Поздней осенью 1935 года, когда я сидел погруженный в чтение Сенеки, ко мне позвонили из дирекции Ленинградского государственного цирка и попросили, чтобы я принял члена дирекции, возглавляющего художественную часть. Я назначил час встречи не столько из вежливости, сколько из любопытства».
Пришедший на свидание Е. М. Кузнецов изложил план спектакля. Роль Шамиля артисту понравилась, «она была написана с пестрой градацией психологической окраски, в которой были и элементы драмы и элементы большой патетики».
Готовя роль Шамиля, Папазян находил в монологах и репликах отдельные ударные фразы и слова, в которые и вкладывал главный смысл. Он хотел, чтобы зрители, даже не слыша из-за плохих акустических условий цирка всего монолога, все же понимали, о чем идет речь. «Это были своего рода словесные сигналы, являющиеся ключом к моей задаче раскрыть роль мимическими и пластическими средствами».
|
Шамиль 
