Вот как рассказывал в письме к автору этой статьи о работе Труцци А. Н. Ширай — один из участников пантомимы. «Он изумительно умел настроить коллектив и вдохнуть в него свою необъятную энергию. Репетиции затягивались на всю ночь, и никто не жаловался. Впечатление создавалось, что в его руке невидимый шамбарьер, которым он ловко
подстегивает тех, кого нужно было. Среди артистов, без помощи месткома, развернулось такое соревнование, что работа действительно кипела...
Что делалось с Труцци при малейшем нарушении точного плана репетиций! Он рвал на себе волосы, он прямо скрипел зубами и кричал на весь цирк. Его жена Эмма Яковлевна часто уводила его с репетиций в истерике, и мы сидели притихшие, пока он не возвращался. Его припадки заставляли нас лезть из кожи, чтобы они не повторялись, но завтра было то же. Конечно, понятно, сколько труда нужно было вложить постановщику в такой спектакль. Специалистов фактически не было, а Труцци собрал в одну постановку самые выигрышные трюки нескольких пантомим. Душой всей работы как-то получился Лазаренко. Вот подлинно умный артист со своеобразной философией. Вокруг него всегда смеялись. «Замечательно, ребята! — говорил он, когда сцена повторялась уже в тридцатый раз.— А ну-ка, еще раз!»
Постановка двигалась с огромными трудностями, и только Труцци, мне кажется, мог по многу раз переделывать рампаду 1 для воды, никак не клеившийся настоящий мост, паровоз, который не хотел ехать по рельсам, пароход, который некуда было спрятать... Много было мучений и с лошадьми на взрывающемся мосту. Сколько я наглотался воды и сколько раз лошадиные копыта свистели в пяти сантиметрах от моего лба на репетициях
|
Пантомима 
