Обилие текста в пьесе Маяковского смутило некоторых цирковых деятелей. Маяковский горячо спорил с ними, доказывая право художника вводить на арену слово, стихи, музыку и пение. Когда его оппоненты продолжали настаивать на своем, он приводил злободневное по тем временам доказательство — аналогию между немым и звуковым кинематографом. «Сами знаете: «Великий Немой»! Но техника шагнула вперед. И кино заговорило. С экрана зазвучало слово, речь, пение, музыка. Филистеры отшатнулись! Но звуковое кино оказалось сильнее филистеров! Точно так же и здесь, в цирке... Моя меломима есть новый жанр по отношению к старой цирковой пантомиме, так же как звуковое кино есть новый жанр по отношению к немому кинематографу».
Жизнь показала, что прав был Маяковский: введение в цирковые постановки слова и идейно и художественно обогатило их. Характерно, что даже в такую традиционную пантомиму, как «Черный пират», при возобновлении вводились монологи.
После того как произведение Маяковского было принято к постановке, был утвержден постановочный коллектив: режиссер —С. Э. Рад-лов, художник —В. М. Ходасевич, режиссер-организатор — А. Г. Петровский. Роли исполняли: Николая II — Гисель Бард, Керенского_
А. Г. Цхомелидзе, рабочего —Н. Д. Красовский, Наполеона —М. И. Федоров (Макс), генерала — Д. С. Альперов.
|
Новаторство 
