«Москва горит» — произведение своеобразное, и, пожалуй, ближе всего оно стоит к «Мистерии-буфф»: в обеих пьесах пафос и патетика сочетаются с буффонадой и эксцентрикой, взволнованный монолог оратора сменяется шумной буффонной сценой.
В либретто, написанном Маяковским, используются многие чисто цирковые приемы, и пьеса эта может идти только в цирке. Здесь и побег революционера-рабочего от городовых по цирковым канатам; здесь и сцена, в которой Керенский перепрыгивал через обручи, причем эти обручи держал Капитал; здесь и тюремные кареты, запряженные собаками; и вода, бурными потоками низвергающаяся на арену.
Маяковский внимательно изучал возможности цирка еще во времена своего сотрудничества с В. Е. Лазаренко. Но в то же время «Москва горит» — вещь новаторская как по теме, так и по ее решению. Ведущее начало здесь сохраняется не за цирковыми эффектами, а за словом. Назвать это произведение Маяковского пантомимой можно, только следуя цирковой традиции, согласно которой каждое большое имеющее тему и сюжет представление называется пантомимой. Сам Маяковский, уделяя наряду со словом большое внимание музыке, «настаивал на новом термине для этой постановки, который определил бы ее художественную форму, — «меломима».
Но самое точное определение этого произведения — цирковая пьеса-хроника, ибо диалоги и монологи здесь играют очень большую роль.
|
Обилие текста 
