Газета «Вечерняя Москва» провела среди рабочих анкету о постановке «Москва горит». Мнения выступавших были различные, не всем спектакль нравился, но большинство дало пантомиме самый положительный отзыв, особенно высоко оценивая политическую направленность пантомимы.
6 декабря 1930 года в Московском цирке режиссер А. Г. Петровский возобновил постановку пантомимы. Он же возобновлял постановку 15 марта 1931 года в Ленинграде.
Петровский добросовестно восстановил все мизансцены, стремясь к тому, чтобы ничего не изменялось. Работая с новыми исполнителями, он добивался механического повторения того, что делали их предшественники. Исполнители зачастую даже не понимали, что они делали. При таких условиях, как ни строг был Петровский с актерами, пантомима распадалась на куски, превращаясь в ряд механически сцепленных между собой эпизодов (особенно в ленинградской постановке).
В постановке А. Г. Петровского пантомима шла также в Киеве. В Саратове пьесу Маяковского ставил Д. С. Альперов (здесь из-за отсутствия технических устройств она шла без воды).
В Москве продолжала идти «Москва горит», а в это время уже активно искали новую пантомиму. В вечерней «Красной газете» критик К. Полевой писал, что, может быть, о создании цирковой пантомимы стоило бы подумать поэту и драматургу А. И. Безыменскому. На заседании Художественно-политического совета ЦУГЦ рассматривался вопрос о пантомиме «На мировой арене», написанной художником Е. М. Мандельбергом. В Киеве Г. П. Юра поставил пантомиму «Бунтарь Кармелюк», посвященную руководителю антикрепостнического движения на Правобережной Украине, одному из героев украинского народа— Кармелюку, которого Т. Г. Шевченко назвал «славным рыцарем». К сожалению, об этой постановке не сохранилось достаточно материалов, чтобы рассказать о ней подробно.
|
Мнения зрителей 
