Например, на арене выступает группа джигитов. Румянцев рассуждает: «А что бы сделал ребенок, если бы он стал им подражать? Он стянул бы с вешалки мамин халат или отцовскую спецовку и надел бы на голову муфту. Так Румянцев и поступал: он набрасывал на себя халат неопределенного цвета, на голову натягивал папаху, через плечо у него болталось огромное, бьющее по пяткам ружье. В таком виде он появлялся на арене. Как было заранее условлено, униформисты делали вид, что они хотят его удержать, вернуть обратно за кулисы, но он вырывался, брал ружье на прицел, но только прикладом вперед! «Испуганные» униформисты разбегались, а Румянцев появлялся на арене, вызывая общий хохот. Это была несомненная удача.
В сезоне 1933/34 года в Воронежском цирке выступали замечательные исполнители номера «Воздушный полет» Амадори; в этом же цирке работал и Румянцев. Он взбирался под купол, но влезть на мостик у него «не хватало смелости», и его туда втаскивали, как куль с картошкой. Встав на мостик, Румянцев нагибался, да так неудачно, что летел вниз, прямехонько в сетку. В сетке он вставал на ноги, но при этом дрожал всем телом так, что сетка ходила ходуном. Он бежал по сетке, спрыгивая с нее, прокатывался, словно по льду, по манежному ковру и убегал за занавес, в проход для публики; там он якобы налетал на замешкавшуюся продавщицу мороженого, производил адский шум, и у публики создавалось впечатление, что клоун совсем обезумел от страха. Эта сценка вступала в прямое противоречие с обликом Чаплина.
|
Следующая сцена 
