Затем опять следовали кинокадры, в которых показывалась старая и новая деревня. На сцене устанавливались макеты турбин Днепрогэса, и вся сцена заливалась светом. На арене стояли ветхие домики и кабаки. Выходили три кулака, они не верили тому, что видели на сцене. В это время открывались шлюзы, бурные потоки воды смывали старую деревню. Из воды поднимался земной шар.
Постановка пантомимы «.Москва горит» бесспорно оказалась большим художественным явлением. Критики прежде всего отмечали новизну темы, ее активное политическое звучание.
Профессор А. А. Гвоздев в своей статье констатировал, что «цирк показал на редкость значительный, политически высокий спектакль, который займет в истории наших цирковых зрелищ видное место как некий переходный этап на пути к новым русским формам массовых зрелищ».
Финал пантомимы органически не вытекал из ее содержания, пуск воды превращался в самостоятельный финальный аттракцион и был лишь данью установившейся цирковой традиции.
Иногда не хватало организующего начала в массовых сценах. Из-за технических трудностей и режиссерской недоработки темп спектакля был замедленным, паузы между некоторыми эпизодами — очень растянутыми.
Но все эти недостатки имели частный характер, в целом же цирк создал яркое и увлекательное зрелище. Зрителей поражали сменяющие друг друга эпизоды: внезапно вырастающая фабричная труба, налет конных казаков на рабочий митинг, опускавшаяся из-под купола «Пирамида классов», поднимающийся из воды огромный земной шар. Причем каждый из этих эффектов имел не самостоятельное значение, а помогал идейному и художественному воздействию всей пантомимы.
|
Финал пантомимы 
