Сам Альперов подчеркивал свое постоянное стремление к злободневности: «Мы, клоуны, частенько получаем записки от публики с просьбой «продернуть» то или иное головотяпство. Между прочим, в Туле был со мной такой случай: подходит ко мне двенадцатилетний мальчик и говорит: «Сегодня я буду с папой и мамой в цирке, не можете ли вы «протащить» моего папу. Он каждый день приходит домой после работы пьяный, ругается, бьет маму и меня. Может быть, он народа постесняется и перестанет драться». Неизвестно, исполнил ли Альперов эту просьбу мальчика, но само по себе это обращение знаменательно.
Зрители, конечно, не так наивно, как этот мальчик, но всегда ждали от этих клоунов отражения острых, злободневных вопросов.
В номерах Альперова и его партнеров был и существенный недостаток, серьезный художественный просчет: артисты, перейдя на политическую сатиру, иногда становились не клоунами, а «докладчиками» на арене, читающими свои доклады в стихах. Их номерам не хватало динамики, действия, игры, столкновений характеров, они почти совсем отказались от исполнения забавных сценок.
Постепенно Альперов, работая с Мишелем, начал преодолевать указанный недостаток. Сначала это делалось чисто механически, то есть во второй части номера артисты исполняли какой-нибудь кусок из старого антре, чтобы публика могла посмеяться. Потом они начали осовременивать старые клоунские сценки.
|
Альперов 
