Раздумывая о своем облике, костюме, гриме, Румянцев не забывал каждое утро заниматься акробатикой, которую он, несмотря на то, что она ему трудно давалась, очень любил. Он понял, что коверный клоун непременно должен быть разносторонним артистом.
Выступая на представлениях, он все время себя контролировал, старался понять, что приносит успех и что неудачу. Однажды, когда он выступал в Краснодарском цирке, выдался очень жаркий день. Публика, которой было очень много, обливалась потом. И вот он взял шайку и веник и отправился на галерку париться. Это имело успех, но номер не имел концовки, и поэтому артист ушел с арены незамеченным. И это взволновало Румянцева, он понял, что яркая концовка номеру необходима.
Но по-прежнему больше всего он думал о своей маске. «Цирк казался мне особо оживленным местом, куда стекаются утомленные дневным трудом люди, а амфитеатр — это общество, которое я развлекаю, в окружении которого становлюсь заводилой, душой общего веселья». Но такое понимание роли коверного как своеобразного весельчака и заводилы не вязалось с маской Чаплина. Нужна была другая маска.
Еще не найдя ее, Румянцев в некоторых сценках избирает своеобразный путь, отличный от того, по которому шли его коллеги, другие коверные.
|
